ГОСТЬ НОМЕРА: Карлос Мануэль Вега – агроном, банкир, профсоюзный лидер

Елена Польстер.

«Когда я оказался без работы, моя семья меня поддержала». Карлос Вега – выпускник РУДН; в 90-е годы перевёз в Коста-Рику всю семью своей жены Дильбар из Таджикистана. Через десять лет успешной работы в Банке Популяр, под предлогом «реорганизации», его уволили – за то, что он был секретарём профсоюза и боролся за права своих товарищей. Карлос не сдался, судился с банком и через семь лет его восстановили на работе! «Это был первый такой случай в Коста-Рике!» – говорит он.

Карлос Мануэль Вега – один из старых друзей. Он и его жена Дильбар пользуются уважением и любовью всей русскоязычной диаспоры за свою доброту, отзывчивость, справедливость. «Больше всего я ценю в людях искренность и открытость», – говорит Карлос. Так же искренне он ответил на наши вопросы, когда мы посетили их в городе Гресия.

– Карлос, расскажите, пожалуйста, откуда вы родом, о своей семье, какое образование вы получили.

– Я сам родом из города Гресия, где и живу всю жизнь. Мою семью тут все хорошо знают, так как отец был кустарём-сапожником, а мать убирала в богатых домах. Хоть мы жили очень небогато, но нас все уважали за трудолюбие, честность и порядочность, а это много значит в коста-риканской среде. В семье было шестеро детей, я – самый старший. Наш отец нам всем шил ботинки, такие крепкие, что мы их носили по пять лет. И делал на рождество деревянные игрушки. Когда мне было 15 лет, случилось непоправимое несчастье – отец погиб в дорожно-транспортном происшествии. До этого я успешно учился в начальной школе Симон Боливар, а затем в средней школе Лисео Леон Кортес. Но тут мне пришлось искать работу и переходить в вечернюю школу. Продавал пирожки, которые пекла моя бабушка, работал на базаре, мыл картошку, упаковывал продукты покупателей в мешки и тащил их на тележке к ним домой, разгружал машины с мешками сахара, муки, овощей и фруктов, позже устроился официантом в ресторан. Мой дядя постарался заменить нам отца, но жизнь была очень трудной. Однажды на Рождество он признался, что не сможет нам всем сделать хорошие подарки. Тогда я сказал: не переживай, я накопил кое-какие деньги, могу сам купить себе новую одежду. Так что я с молодых лет был уже очень самостоятельным и ответственным.

– Где ещё вы учились перед поездкой в Москву?

– Я закончил среднюю школу и поступил в Университет Коста-Рики. Ездил в Сан-Хосе на лекции. После работы только успевал быстренько смыть с себя пыль и бежал на автобус. Проучился один год на факультете «общих наук» (это обязательный подготовительный курс). Там впервые почувствовал на себе влияние коллектива, пропитался бунтарскими идеями тех лет, участвовал в забастовке ALCOA (движении против разработки бокситов). Однажды в нашем университете выступал Виктор Хара, у меня есть пластинка с его автографом! Потом перешёл в Национальный университет, так как в Эредию было ездить поближе. Там выбрал факультет Наук о земле и море, но не мог учиться каждый день, так как нужно было работать, записался только на три предмета, так что моя учёба почти не продвигалась. Проучился там четыре года и получил только диплом техника по садоводству. Я ясно видел, что такими темпами мне никогда было не увидеть диплома о высшем образовании.

– А как вам удалось поехать в СССР?

– Я пытался оформиться на учёбу за границей, но у нас в Гресии направления в основном давали детям, племянникам или друзьям депутатов или других членов правительства. Да я и не хотел никого просить об одолжении, ведь потом часто приходится платить за это одолжение, а это совсем неприятно. И вот однажды я случайно встретился на улице своего города с Антонио Сото, который был секретарём городской организации партии Народный авангард (коммунистической партии Коста-Рики), и он предложил мне поехать на учёбу в Советский Союз. Я посоветовался с дядей, тот был не против. Он понимал, что мне необходимо было добиться чего-то большего в жизни. Хотя наша семья традиционно голосовала за партию Национального освобождения (буржуазную) и никогда не участвовала в прогрессивном движении, более того, мой отец во время гражданской войны 1948 года боролся против коммунистов. Я всё так искренне и написал в своём заявлении с просьбой дать мне направление на учёбу. И несмотря на это, Дон Антонио принял мои документы и отправил их в Сан-Хосе. К тому времени было решено продвигать на учёбу не только по политическому признаку, ведь было немало случаев, когда молодые люди не заканчивали учёбу в СССР: или спивались, или возвращались раньше времени от тоски по родине. Поэтому стали больше обращать внимание на тех, кто выражал большое желание учиться и имел отличные оценки, хоть и не участвовал в партийной работе. Конечно, были сомнения: ведь я собирался ехать в такую страну, где, как нам говорили, поедали маленьких детей, убивали священников. Я знал, что родные мне не могли посылать ни копейки денег, что я ни разу не выберусь на родину на каникулы за все шесть лет, потому что это было очень дорого. Но я не мог поддаваться таким настроениям, мне нужно было проявить мужество. Также был один очень положительный пример: доктор Алехандро Ариас Баррантес, которого я знал ещё со школы, блестяще закончил свою учёбу в СССР незадолго до этого. «Карлос, хочу тебе объяснить, – сказал мне Алехандро, – сколько средств и усилий тратит советский народ, чтобы обучать иностранных студентов, так что, пожалуйста, будь серьёзным, не следуй плохим примерам всяких лентяев и пьяниц, поезжай и учись как следует. Я знаю твою семью, вы люди небогатые, так же, как и мои родственники. Мы, выпускники советских вузов, можем улучшить своё материальное положение и помочь семье, но мы также призваны внести свой вклад в развитие страны».

В феврале 1977 года Дон Антонио пришёл к нам домой и сказал, что мне дали направление на учёбу. Я тогда отправился в Коста-риканско-Советский культурный центр, где записался на уроки русского языка. Начал копить деньги, покупать тёплую одежду, которую потом носил несколько лет. И в сентябре этого же года вылетел в Москву с большой группой товарищей. Меня распределили в Университет дружбы народов, в те годы – «имени Патриса Лумумбы».

– Что больше всего врезалось в память из студенческих лет?

– Самое интересное было жить вместе с людьми разных национальностей: русскими, арабами, индийцами; познакомиться с разными культурами и традициями. Однажды один студент из Эфиопии приготовил еду и пригласил нас всех, но не за стол, а сесть на пол вокруг одной большой миски и есть руками. Так мы учились понимать разнообразие культур на земле, уважать разные привычки, вырабатывать в себе терпимость и учиться у других всему, что у них есть хорошего. В университете часто устраивали политические митинги в поддержку стран, борющихся за свою независимость. Было много студенческих культурных мероприятий, концертов национальной музыки и танцев. Это тоже помогало нам лучше понять людей из других стран и культур.

Также хочу подчеркнуть, чтобы опровергнуть расхожие мнения, что нас там никогда не учили атеизму, вообще не было речи о боге, все верования учащихся очень уважались. То же можно сказать и о коммунизме: у нас был один предмет по научному коммунизму, который надо было освоить и сдать экзамен. Кроме этого, мы не учили никаких социальных наук, только предметы по своей специальности.

– Расскажите, как вы познакомились с Дильбар.

– Мои друзья однажды собирались на праздник в Педагогический институт имени Ленина, и мне захотелось пойти вместе с ними. Там было очень много девушек. Но поскольку я был очень застенчивый и боялся разговаривать, мои приятели в шутку объявили, что я – знаменитый певец из Коста-Рики. Я не понял, что они сказали, и очень удивился, почему вдруг все девушки захотели танцевать со мной. А потом, когда выяснился розыгрыш, я на них обиделся, но не очень. Ведь в результате я смог познакомиться с Дильбар. Она тоже была застенчивой, только что приехала из Таджикистана, ходила с длинными косами и вела себя очень скромно. Сначала я подумал, что она из Перу, судя по её внешности. Оказалось, совсем с другой стороны. Мы встречались как друзья в течение двух лет, пока она мне не разрешила себя поцеловать. Потом мы поехали в её родной город Пенджикент, где я познакомился с её родителями. Мы с другом поехали туда на поезде, без разрешения, пользуясь тем, что внешне я был похож на араба или кавказца, а он на узбека, я даже для этого отрастил бороду и научился говорить «аллейкам салам». Бабушка Дильбар по нашему поведению догадалась, кто из двоих друзей был её жених. Отец был очень строгий, как настоящий мусульманин, но мать постепенно его уговорила. Потом они меня приняли в семью и полюбили. На нашу свадьбу вся семья приехала в Москву, и отец даже пригласил своих лучших друзей. Всё общежитие помогло нам устроить большой банкет.

– А по возвращении, смогли найти работу?

– Я приехал в 1984 году сначала один, а Дильбар с дочкой осталась доучиваться, потом ещё пожила какое-то время с родителями. Я закончил университет по специальности «агроном, магистр сельскохозяйственных наук». С работой было очень плохо, на наши советские дипломы с серпом и молотом смотрели с ужасом, антисоветская пропаганда в Коста-Рике в те годы, в разгар холодной войны и гражданской войны в Никарагуа, была очень сильной. Выехать из сферы влияния США в социалистическую страну – было настоящим преступлением. Я стучался во все двери, но нигде не мог устроиться на работу. Когда приехала Дильбар, она начала работать раньше меня! Логопеды очень требовались, так как в Коста-Рике тогда не готовили учителей по этой специальности, так что её пригласили работать в начальную школу в городе Наранхо, хоть она еще даже не знала испанского языка. Я ходил с ней на работу и переводил её уроки! И вскоре мне тоже повезло: мне позвонили из Банка «Популяр». Правда, на собеседовании из меня высосали все соки, допрашивали чуть ли не два часа. Их очень смущало то, что я учился в университете имени Патриса Лумумбы, ведь это университет, где «готовят террористов»! Наконец, я взял инициативу в свои руки и сказал: Дон Джонни, дайте мне возможность, и я докажу, что справлюсь с работой наилучшим образом. «Хорошо, приходи завтра». Так я начал работать в Банке «Популяр», в котором и проработал до самой пенсии. Занимался анализом проектов в области земледелия и животноводства. Вышел на пенсию в апреле 2015 года.

– Расскажите, пожалуйста, какие проблемы у вас были на этой работе.

– Да, в течение многих лет работы в банке у меня выдалась тяжелая страница. Я там занимался профсоюзной работой. Ещё со времени учёбы в Университете Коста-Рики я всегда старался участвовать в общественной жизни. Я так сдружился со своими товарищами по работе, что принимал их проблемы близко к сердцу, как свои собственные. Я не мог равнодушно смотреть на несправедливость и эксплуатацию людей, когда им недоплачивали зарплату или не отпускали в законный отпуск. Было очень много нарушений, которые мы в профсоюзе выявляли и ставили начальству на вид. Банку моя активность стояла поперёк горла. И в 1997 году, через десять лет успешной работы, меня уволили, объяснив это «реорганизацией кадров». Но это была ложь, никакой реорганизации там в это время не проводили, а на моё место тут же оформили другого человека. Это было очевидно. Но мне потребовалось семь лет судебной борьбы, чтобы добиться справедливости. Хорошо, что многие друзья и семья меня поддерживали, тоже нашёлся хороший адвокат (юрист с прогрессивными взглядами и в то же время родственник по линии матери), который взялся защищать меня буквально бесплатно. «Увольнение было произведено незаконно, мы усматриваем в этом дискриминацию по политическому принципу» – гласил приговор суда. Этот судебный приговор был уникальным в истории Коста-Рики. И в 2004 году банку пришлось вернуть мне все права и принять обратно на работу. И вот я снова на собеседовании с уже новой начальницей, которая мне говорит: «Но ведь у нас в банке работают в основном экономисты, а у вас диплом агронома…» И снова я говорю ту же фразу: «Дайте мне возможность, и вы увидите, что я прекрасно справлюсь с работой». Хотя в этот раз у меня за спиной уже были десять лет стажа, так что я чувствовал себя гораздо более уверенно. Принялся за работу с новыми силами, проработал ещё 11 лет и два года назад, когда решил выйти на пенсию, мне устроили такие проводы, которых я не ожидал! Сняли зал я столичном отеле, пригласили марьячис… Это было очень трогательно.

– Как ваша семья выжила в течение этих семь лет, когда вы были без работы?

– Это было трудное время. Я пытался устроиться в каком-нибудь другом месте, но профсоюзного лидера, уволенного за «подрывную» деятельность, никуда не хотели брать на работу. Эти события, думаю, также оказали сильное влияние на моих дочек; они были в подростковом возрасте, когда формируется человеческая личность, и очень сильно прочувствовали всю ситуацию, когда отец борется за права других людей, а за это его наказывают и прогоняют с работы. Они на наглядном примере видели, как надо бороться за справедливость и никогда не сдаваться. Конечно, голодными мы не сидели, у нас уже был свой дом, да и Дильбар получала неплохую зарплату как учитель в государственной школе. Но жили в обрез, ведь у нас к тому времени сильно увеличилась семья, потому что за два года до этого к нам приехали все родственники Дильбар из Таджикистана! Это уже другая история.

– Да, это известная история, но вы расскажите её, пожалуйста, ещё раз!

– В печально известные девяностые годы, когда все союзные республики стали независимыми государствами, в Таджикистане начались беспорядки, националисты издевались, как могли, над русскими людьми, дискриминировали их и даже убивали безнаказанно. А у Дильбар, как вы знаете, семья смешанная, её отец таджик, а мать – русская. Они потеряли работу, старшие члены семьи не получали пенсию, все бедствовали ужасно. Тогда Дильбар попросила меня перевезти её родственников в Коста-Рику. Это было нелёгкое дело! Ведь их было одиннадцать человек! Родители, бабушка, брат с семьёй из четырёх человек и сестра также со своей семьёй. Чтобы им всем купить билеты на самолёт, я взял кредит в банке. Но зарплаты у нас были невысокие, да ещё этот дом мы построили по ипотеке, так что банк нам дал только миллион колонов; этих денег хватило на билеты от Москвы до Кубы. И мы не знали, где раздобыть ещё билеты на оставшуюся часть пути. И в эти дни по счастливой случайности я на похоронах коммунистического лидера Мануэля Моры встретился с только что избранным президентом Хосе-Мария Фигересом. Я по-человечески поделился с ним своей проблемой, и Фигерес расщедрился (ведь он был совладельцем авиационной компании того времени “LACSA”), подарил нам 11 авиабилетов от Кубы до Коста-Рики! Так все родственники (целая футбольная команда!) – приехали к нам жить, поначалу мы все ютились в одном доме. Постепенно они устраивались, сестра – учитель французского языка, пошла работать в среднюю школу. Но когда я остался без зарплаты, вы можете себе представить, какого нам было с такой большой семьёй! Честное слово, я был в ужасе. Но ничего страшного не произошло, моя жена и вся семья меня поддержали, все зарабатывали, как могли, и мы остались «на плаву». Я им очень благодарен за это. Ведь не всякая жена поймёт и поддержит мужа в тяжёлые времена.

– В последние годы вы живёте благополучно. Чем занимаетесь в свободное время?

– Продолжаю вести насыщенную профсоюзную работу, сейчас меня выбрали председателем профсоюза трудящихся Банка «Популяр» города Греции. Также вместе с Дильбар участвую в деятельности гидов и скаутов, я председатель городской организации, мы часто ходим с детьми в походы, занимаемся очисткой русла реки, собираем деньги для помощи людям, потерпевшим стихийные бедствия. Вхожу в правление Комитета по водопроводу, где мы боремся за постройку нового водопровода для 900 домов и следим за качеством питьевой воды, а также в правление Ассоциации по общественному развитию, где стараемся улучшать жилищные условия жителей нашего города. По линии этой общественной работы я ездил на разные совещания, недавно был в Мексике, где собирались все общественные лидеры Латинской Америки. Тоже мы с Дильбар много путешествуем, побывали примерно в 40 странах мира.

– Какую еду вы предпочитаете, русскую или коста-риканскую?

– В Москве мне сначала было трудновато привыкать к русской еде: гречневой каше, винегрету. Помню, друзья меня водили в Парк культуры, мы там пили пиво с воблой. Я очень удивлялся, зачем надо эту рыбу бить об стол! Но потом я так привык к борщу и пельменям, что теперь мне не хватает этой еды. Дома мы часто готовим русские блюда, покупаем гречневую крупу в Сан-Хосе.

– А чему вы учите своих детей? Они говорят по-русски?

– Наши девочки уже взрослые, одна психолог, другая – фотограф. Мы с детства их учили быть искренними, открытыми, добрыми, отзывчивыми. Обе хорошо говорят по-русски, также и наш внук, которому 14 лет, говорит по-русски и читает. Благодаря тому, что с нами живёт мама Дильбар, которая почти не говорит по-испански, все дома могут достаточно практиковать русский язык.

– Карлос, вы такой социально активный человек, не хотели бы принять участие в работе нашей ассоциации Центр русской культуры в Коста-Рике?

– Да, это интересное предложение, я подумаю. Надо посмотреть расписание, ведь у меня совсем мало свободного времени.

– Большое спасибо за интересное интервью, надеемся, наши читатели тоже будут рады поближе познакомиться с таким незаурядным человеком, как Карлос Мануэль, и его прекрасной семьёй.