Альфредо Вилльялобос – журналист, преподаватель, интересный человек

Альфредо Вилльялобос – выпускник Ленинградского (теперь – Санкт-Петербургского) государственного университета, журналист. Он учился в период перестройки и считает, что Советский Союз распался, потому что сам народ хотел этого, хотя и не понимал, к чему это приведёт. Сейчас Альфредо работает в Университете Коста-Рики в Сан-Хосе и преподаёт на двух других отделениях университета. Много путешествует и считает себя преуспевающим и счастливым человеком.

Мы впервые познакомились с Альфредо в Колледже журналистов; он хотел разговаривать только по-русски и показался нам очень интересным человеком. Встретившись с ним затем в Университете Коста-Рики, мы увидели, что это наше предположение полностью подтвердилось.

– Альфредо, вы говорили, что родом из Сан-Рамона, а теперь, оказывается, живёте в Сан-Хосе. Я уже совсем было приготовилась ехать к вам туда, за 40 километров.

– Да, я родился и вырос в Сан-Рамоне, отсюда мой внешний вид, ведь наш район заселяли выходцы из Испании, Эстремадуры. Почти все мои соседи – люди с белой кожей. А потом мне пришлось переселиться в Сан-Хосе, из-за работы.

– Да, глядя на вас, никогда не догадаешься, что вы из Латинской Америки! Я бы сказала, немец или чех… Ваши родители – образованные люди?

– Нет, я родился в многодетной бедной крестьянской семье, у меня 12 братьев и сестер. Мы жили в местечке Сан Мигель де Пьедадес Сур, около города Сан-Рамон. Земли у отца было всего один гектар, у нас была небольшая кофейная плантация, и с детства нас приучали к крестьянскому труду. Я учился в местной школе, а когда закончил, в 15-летнем возрасте поступил в вечернюю среднюю школу в Сан-Рамоне. Днем подрабатывал на соседних кофейных плантациях, сажал фасоль, кукурузу, помидоры, перцы. В школе я увлёкся общественной работой, а в своём посёлке вступил в комитет по санитарии, стал бороться за улучшение бытовых условий населения, строительство водопровода. По окончании средней школы поступил в Университет Коста-Рики, на наше Сан-Рамонское отделение, на факультет общественных наук. Проучился два с половиной года, но тут в стране начался кофейный кризис, продукт упал в цене, и крестьяне начали вырубать плантации, чтобы сажать другие культуры, началась сильная безработица и всеобщая бедность. Не было денег даже на обед, за весь день я съедал только одну «эмпанаду» с чашкой кофе, исхудал ужасно, но мне было жаль отказываться от учебы. Тогда я стал искать возможности уехать за границу.

– Как вам удалось получить направление на учебу?

– Большинство молодых костариканцев получали направление в СССР по линии коммунистической партии, а я не состоял в партии. Но у меня был один знакомый депутат Ассамблеи от партии Либерасьон Насиональ. Он мне посоветовал подать документы в Министерство иностранных дел. Я записался на специальность по истории. Там был конкурс – 10 человек на место, и надо было сдавать экзамен по русской истории и географии, и я его сдал на отлично. Ведь меня очень интересовала эта страна, я много читал про Россию и другие советские республики. Так что мне дали направление. Однако стоимость проезда не была включена. Тогда я поговорил со своим знакомым депутатом, записался на приём к министру иностранных дел, и мне выдали билет на самолёт за счёт государства. Так я и смог поехать в СССР, это был 1985 год.

– Какое было первое впечатление о России?

– Очень грустное. Дело в том, что я и так был худым и слабым, а перед самым отъездом сильно простудился, но ни за что не хотел отказываться от поездки. Прилетел в Москву с высокой температурой, 15 сентября, погода была уже холодной. Привезли нас в гостиницу, а в 2 часа ночи меня отвезли в больницу, оказалось у меня воспаление легких. Пролежал в больнице почти целый месяц! Это было ужасно. На русском языке я не мог общаться абсолютно, лежал там один, весь исколотый пенициллином… И какой неожиданностью было в один прекрасный день увидеть около моей постели Исаака Фелипе Асофейфу! Знаменитого коста-риканского философа и поэта, ныне уже покойного. Оказывается, он в те годы работал послом Коста-Рики в СССР, и не нашли никого больше, чтобы помочь мне в общении. И этот милый человек просидел со мной несколько часов и переводил на русский всё, что я говорил! Всю жизнь я ему за это очень благодарен. И когда я, наконец, выписался из больницы, мои товарищи уже давно разъехались по разным городам и начали учебу. Дон Исаак Фелипе за меня вступился и помог остаться в Москве, поэтому я прошёл подготовительный курс в МГУ. Меня поселили в общежитие на улице Шверника, это высокое современное здание, на первом этаже там была большая столовая, все удобства.

– А как получилось, что вы поменяли специальность, с истории на журналистику?

– На Подготовительном факультете нас распределяли по группам, в зависимости от специальности: математиков отдельно, естественников отдельно, а гуманитариев отдельно. И хоть я и начал учебу как будущий историк, но в группе познакомился со многими журналистами, мне показалось это очень интересным, и я решил поменять специальность. Когда закончил Подготовительный факультет, меня распределили в ЛГУ.

– Там тоже училось несколько костариканцев, Алексис Кастро…

– Да, Алексис начал учебу на год раньше меня. Также там учился ныне покойный Даниэль Бренес, бывший муж Ольги Селезневой. Мы все хорошо дружили. Во время учебы я примкнул к партии Хувентуд Вангвардиста (коста-риканский комсомол), мы организовывали праздники, путешествовали по разным городам Советского Союза, жили очень весело. Несколько раз со мной происходили казусы из-за моего внешнего вида, меня часто принимали за местного. Еще на первом году обучения, когда я учился в Москве, ребята мне посоветовали пойти в Университет дружбы народов, познакомиться там с земляками, ведь очень много костариканцев училось в этом университете. Когда они организовали очередную вечеринку с национальными блюдами и выпивкой, я пришёл в общежитие, а вахтёр меня не пропускает: «Молодой человек, это только для иностранцев!» Я ей объясняю: «Я и есть иностранец, из Коста-Рики!» А в это время один парень, потом оказалось, что он как раз и был костариканец, начал возмущаться: «Что-это за русский там примазывается, костариканцем называется, хочет на наш праздник пролезть, еще чего не хватало!» И только когда я показал им свой паспорт, они мне поверили. Да и характерный говорок не скроешь. После этого коста-риканские студенты дали мне прозвище «русский», вы ведь знаете, костариканцам очень нравится давать всем прозвища.

А еще был случай, уже в Ленинграде, когда я хотел поехать со студентами на корабле на экскурсию по каналам, а вместо этого по ошибке попал на другой корабль, который стоял рядом на причале. Все пассажиры прошли и я тоже вместе с ними, никто меня не остановил. И вдруг я увидел, что корабль направился в открытое море. «Куда мы едем?!» – боялся спросить я. Оказалось, что корабль приплыл в военную крепость Кронштадт, куда вход иностранцам был строго запрещен. То-то среди пассажиров было столько военных! Я прошел немного вперед и вдруг увидел там боевые транспортеры, огромные танки с пушками, катюши и другое вооружение. Никогда я такого раньше не видел, ведь в Коста-Рике нет армии. Я очень испугался и поскорее повернул обратно, в порт, снова сел на корабль и поплыл обратно. «Вон там экскурсионный корабль!» – показали мне люди. Так я сам того не желая, побывал на военной базе.

– Почти все молодые люди, обучавшиеся за границей, возвращались женатыми. А как вы?

– Нет, я явился исключением из этого правила. Правда, у меня была русская девушка, мы даже жили вместе более двух лет. Но в конце концов расстались. Она была из семьи военных, её отец служил в чине генерала, так что выехать ей из России было бы сложно. Кроме того, её социально-экономический уровень был несравним с моим, я ей честно сказал, что я происхожу из семьи бедных крестьян и живем мы в глухой деревне. Она пыталась уговорить меня остаться жить в России, но я не хотел. Так и разошлись наши пути.

– Альфредо, вы жили в России в период перестройки. Как вы думаете, почему развалился Советский Союз? Было ли это закономерным явлением, так как социалистический строй уже исчерпал себя, или, как говорят, предательством верхушки правительства?

– Я не думаю, что это было предательством. Советский народ желал перемен, это чувствовалось на всех уровнях общества. Люди хотели смены правительства и общественного строя, хотя сами и не представляли себе, к чему это приведет. Движение шло снизу. Главной причиной, почему потерпел неудачу социализм в СССР, являлись недостаточные государственные инвестиции в современную технологию, нужно было больше развивать промышленность, не только тяжелую, но и легкую, и направить все усилия на улучшение снабжения и обслуживания населения, а не только на своё собственное благополучие номенклатурной верхушки. Я также не согласен, что социализм уже пришел к концу, всё развитие идёт по спирали, это всё циклы. Вполне возможно, что социализм вернется, но уже на более высоком уровне. Это всё познание, людям необходимо набраться опыта, попробовать и того, и другого, чтобы знать все «за и против» разных общественных формаций. В пользу социализма говорят такие выдающиеся завоевания советской эпохи, как освоение космоса, взлёт науки, культуры. До сих пор еще бывшие советские и социалистические республики пользуются остатками богатства тех времён. При всех катаклизмах и падениях, которые претерпела Россия, эта страна в настоящее время является одной из главных мировых держав и, особенно, за последние 10 лет, когда у власти находится В. Путин, продемонстрировала большой прогресс. Это очень сложная и интересная страна, и надо её старательно изучать. Сейчас опять наступили трудные времена, но я уверен, что у России большое будущее. Я навсегда связан с этой страной и благодарен ей за предоставленное мне образование, возможность стать преуспевающим профессионалом и тем человеком, кем я являюсь сейчас.

– Когда вернулись, трудно было устроиться на работу, тем более с такой профессией?

– Да, это уже другая тема. Я вернулся из России в августе 1991 года. Прежде всего, нужно было признать диплом. И тут я должен сказать, что совершенно не согласен, что выпускникам из российских вузов здесь признают только степень лицензиата. Мы в России проходили вдвое больше курсов, чем лицензиаты в Коста-Рике. Многих курсов здесь вообще нет, например, журналисты здесь не учат литературу! Не имеют понятия, что такое романтизм или классическая литература, их бесполезно спрашивать о Льве Толстом… Я считаю, это недопустимое опущение для нашей специальности.

Когда я признал диплом, то начал настойчиво искать работу во всех средствах массовой информации, но мест нигде не было. Тогда я начал замещать журналистов, которые были больны или в отпуске. Первое место, где я начал подрабатывать, было Радио Релох (Радио Часы) с Роландо Ангуло, он меня поддержал на первых порах. А затем началась предвыборная компания, и я устроился в группу Хосе-Мария Фигереса. Этот процесс превратился в политическое шоу, которое придавало большую популярность кандидату в президенты. Я вызвался сотрудничать, и получилось так, что я освещал все эти заседания на телевидении. Моя работа понравилась Фигересу, и он предложил мне помогать организовывать предвыборную компанию по Сан-Рамону, и я, конечно, согласился. Когда же тот выиграл президентский пост, я официально перешел на работу в Президентский дом, на три года.

А затем получилось так, что у меня был проект совместной работы с посольством Испании, посол мне предложил поехать и пройти аспирантуру в Испании и я, конечно, согласился. Мне дали стипендию в аспирантуре Университета г. Саламанка, я там проучился четыре года, с 1997 по 2001 год. К тому времени я был уже женат на своей настоящей жене и у нас была дочь, они поехали в Испанию со мной вместе. И по возвращении, я устроился на работу в Университет Коста-Рики, в котором работаю вот уже почти 16 лет. Сначала преподавателем на Факультете наук о коммуникациях и одновременно – административным работником на полставки в Комитете по популяризации, а на следующий год начал работать журналистом на 15-м Телеканале UCR, где и работаю до сих пор. Кроме основной работы, преподаю также на двух других отделениях университета: в Пунтаренасе преподаю курс Общения и языка, а в Сан-Рамоне даю семинар «Национальная реальность». Так что скучать не приходится, разъезжаю туда и сюда, навещаю свою мать и других родственников в Сан-Рамоне раз в неделю. Моя связь с Испанией не прервалась, я побывал там уже девять раз, не пропускаю ни одного симпозиума или конференции.

– И последний вопрос «на засыпку»: что вы можете сказать о перспективах развития Латинской Америки?

– Говоря о Латинской Америке, лучше всех высказался Хосе Марти: «Латинская Америка станет действительно свободной, когда научится ходить на своих собственных ногах». Народы Латинской Америки в своё время были покорены и разорены колонизаторами, и хотя с тех пор официально мы обрели независимость, но в действительности, остались скованны психологически. Мы не можем строить долгосрочных планов, не верим в свои собственные ресурсы и возможности. Мы даже говорим на смеси испанского и английского языка, настолько сильно влияние Соединенных Штатов на нашу культуру. Мы всё ждем, что с севера на нас прольётся свет, который научит нас жить. Мы должны выстраивать свой собственный путь развития. В частности, Коста-Рика должна быть более открыта и активно развивать отношения с Россией. Россия нам дала образование, научила нас ходить своими собственными ногами. Разве я смог бы добиться всего того, что у меня сейчас есть, не пройди я трудную науку в Университете Санкт-Петербурга? За последние годы я съездил пятнадцать раз в разные страны Европы! Из того запуганного и нервного юноши, каким я был 30 лет назад, я превратился в человека, который не боится разговаривать ни с кем. Моя самая большая мечта – взять интервью у Владимира Путина. Это очень интересный человек, он точно знает, где он стоит и куда идёт, он знает, что делает. Не то что наши руководители, которые живут сегодняшним днем и всё выдумывают какие-то временные решения, чтобы выкрутиться из проблем. Руководить государством – дело серьезное, не терпит импровизации.

– Отличная идея! Надо организовать, с помощью нашего посольства, ваше интервью с Путиным! Договорились.