Хосе Луис Каллачи – многогранная личность, большой друг России

Хосе-Луис Каллачи, одним из первых латиноамериканцев, поехал на учебу в СССР в 1963 году. Из-за правительства военной хунты в своей стране, Аргентине, после окончания учебы он вынужден был эмигрировать в Коста-Рику. Здесь он работал на важных государственных постах, участвовал в разработке плана урегулирования конфликта в Центральной Америке во время правления Оскара Ариаса. В настоящее время работает консультантом и пишет острые политические статьи в разные СМИ Латинской Америки. При этом не теряет связей с Россией.

Мы недавно познакомились с Хосе-Луисом на одном из митингов в День Победы, где он с большим чувством пел вместе со всеми песни военных лет, чем привлек внимание Ирины Боровик, редактора нашей газеты, и мы разговорились с ним. «Это наш человек», – сразу сказала Ирина. Затем мы несколько раз встречались на разных культурно-общественных мероприятиях русской диаспоры в Коста-Рике. Он часто посылал нам свои статьи, в которых выражал мнения, созвучные россиянам, о различных общественно-политических событиях в мире. Некоторые из этих статей мы с удовольствием печатали в Русской Газете. Правда, нелегко было переводить их на русский язык из-за большого количества типично аргентинских выражений. Когда Хосе-Луис пригласил нас в гости на пиццу собственного изготовления, мы, конечно, не смогли отказаться, хоть ехать из Эредии в Моравию было очень долго!  Хосе-Луис живет в хорошем районе, в старом добротном просторном доме, красиво обставленном удобной мебелью. И мы решили использовать визит для более подробного разговора о его жизни.

– Хосе Луис, расскажите о своих молодых годах, как вы смогли получить направление на учебу в СССР.

– Я родился в городе Чивилкой, в 160 км от столицы. Жизнь была нелегкой, в возрасте 12 лет я остался без отца, в семье было еще трое младших детей. Поэтому ясно, что получить университетское образование, о котором так мечтала моя мать, на родине я бы никогда не смог. Пришлось мне в 14-летнем возрасте ехать в столицу, искать работу.

В этом юном возрасте я участвовал в народном восстании, чтобы защитить правительство Перона в виду опасности военного переворота, который совершили местные олигархи и которых, как и позже, при всех государственных переворотах, поддержала великая северная держава. Когда мне было 23 года, меня задержали военные, и я провёл почти целый год в заключении, в таких условиях, о которых лучше не вспоминать.

После этого товарищи по борьбе в один прекрасный день мне сообщили, что я был избран для направления на учебу в СССР. Это был счастливый момент в жизни, который помнится до малейших деталей и который я храню в душе. Одним из первых, в далеком 1963 году, я приехал в Москву. Нас было всего три аргентинца, с которыми я летел вместе из Монтевидео. В те годы нельзя было ехать прямо в Советский Союз из-за ограничений, установленных военной хунтой. Мы приехали поздним холодным октябрьским вечером и нас отвезли в общежитие на улице Павловской. Там нас встретила Стелла Виттеличи, аргентинская девушка, с которой мы впоследствии  подружились и до сих пор поддерживаем отношения. Всё это было как чудесный сон.

Я учился в Университете дружбы народов им. Патриса Лумумбы по специальности агрономия. На последнем курсе проходил практику в заповеднике Аскания-Нова, закончил учёбу в 1970 году. Всегда был политически активным, организовывал студентов, занимался общественной работой, участвовал в научно-исследовательских кружках. В 1965 году познакомился с Евгенией, русской девушкой, которая училась на филологическом факультете. Вскоре мы поженились, родилась моя  дочка Надя. Эти были самые счастливые года моей жизни.

Затем история принимает грустный оборот. Были годы Холодной войны. По окончании учебы, надо было возвращаться на родину, мой моральный долг был использовать для своего народа полученные знания. Но оказалось, что Евгения выехать за границу не могла по разным серьезным причинам, которые, хорошо бы, больше никогда не повторялись. Я уехал один. Так и закончился, к сожалению, наш счастливый брак,.

– Да… очень грустно. И как сложилась ваша жизнь в последующие годы?

– В Аргентине в те годы у власти была очередная военная хунта, и найти работу мне не удалось. Одно то, что я учился в Советском Союзе, уже было преступлением. Чтобы не подвергать опасности себя и всю свою семью, мне нужно было выехать из страны, хотя бы временно. Сначала я уехал в Чили, затем в Панаму, но там тоже не смог устроиться. И в это время мне позвонил один друг костариканец, Иван Морено Рампани, мой бывший сокурсник по Москве, уже покойный, и пригласил посетить его страну, обещая помочь с работой. Иван приложил все усилия, чтобы я остался в Коста-Рике. Благодаря его хлопотам, я очень скоро устроился на работу в Совете по развитию Атлантической зоны (JAPDEVA). Позже мои знания пригодились в Отделе планирования при премьер-министре страны. Хоть я и учился на агронома, но инженерный и экономический компонент в нашем образовании был очень сильным. Планирование народного хозяйства – это как раз была кардинальная тема нашего обучения и это привлекало внимание властей в Коста-Рике. В 1974 году я координировал Первый национальный план развития.

– Значит, ваша профессиональная деятельность не ограничивалась агрономией…

– Нет, она была достаточно широкой. Мне даже пришлось при президенте Даниэле Одубере создать Отдел специальных программ, директором которого меня назначили. Этот отдел разработал несколько программ по развитию экономически отсталых слоёв населения. В эти годы я тесно сотрудничал с министром Оскаром Ариасом по различным направлениям работы, которыми я руководил, и впоследствии это сотрудничество, по его просьбе, расширилось на его политическую деятельность. В период, когда он в первый раз был избран президентом, я работал на важных государственных и дипломатических постах. Также мне представилась возможность активно участвовать в создании таких общественных мест для отдыха и развлечения, как Площадь культуры и другие.

– Вы сказали, что были директором Национального Института жилья и градостроительства (INVU). Как же вы находили общий язык с международными банками, будучи человеком левых взглядов, ведь там всем заправляют американцы?

– Это долгая история и я когда-нибудь её расскажу во всех подробностях. Правда, было нелегко, зато увлекательно, в этой среде я крутился, как Иона в животе у рыбы-кита. Было необходимо за 4 года построить 80 000 жилых домов, обещанных Ариасом в его предвыборной компании, и надо было спешить, а для этого совершить много изменений в администрации страны и пересмотреть стили поведения в отношениях с финансовыми организациями, некоторыми международными агентствами и с представительствами других стран, с которыми налаживалось сотрудничество.

Было немало острых столкновений, некоторые разрешились, а некоторые нет. Некоторые из нас остались, а некоторые, видя невозможность что-либо сделать в этом отношении, вынуждены были удалиться.

– Можете привести какой-нибудь пример, который более ясно подтверждают ваши слова?

– Когда пытаешься внести изменения, направленные на поддержку в области развития, создаётся сильное давление со стороны тех, кто привык защищать только свои большие интересы. Мне пришлось доставать значительные инвестиции в области жилья на очень выгодных для Коста-Рики кредитных условиях. Перед теми, кто пытался противостоять этому, мы проявили твердость и не опустили головы, не ходили с робким видом. Помню, охранники одного посольства хотели заставить меня, в то время государственного служащего высокого уровня, открыть один конверт, который у меня был с собой. Я отказался это делать и вернулся в свой офис. Позже позвонил служащему, с которым мы должны были встретиться, чтобы договориться об условиях одного займа, и сказал ему: «Если вы и ваша охрана в нашей стране не можете гарантировать надежность правительственного документа, не рассчитывайте на меня при последующих собраниях. Приглашаю вас в мой правительственный офис и приносите с собой, что хотите, так как здесь никто у вас не будет ничего ни проверять, ни спрашивать, зачем вы идёте, если у вас есть запись на приём». Прошло время, и когда я уже не работал в правительстве, встретился случайно с этим человеком, и он мне сказал: «знаете, что, хотя тогда мы и не смогли или нам не разрешили участвовать в ваших хлопотах, мы вас очень уважаем». Мы преклоняем колени только перед Богом.

– У вас не было проблем с таким характером и левыми взглядами?

– Конечно, все проблемы, какие только можно вообразить. Я никогда не скрывал своих взглядов и убеждений, ни своих отношений с политиками левого толка и других идеологических тенденций. Я считаю себя демократом, но, кроме того, человеком, который желает, чтобы наши страны Латинской Америки жили своей независимой жизнью, свободной от ненавистных пут, которыми их связывают другие страны, какими бы могущественными они ни были. Я выступаю за многополярный мир с уважительными многосторонними отношениями. Моё отношение к России понятно, но также я поддерживал хорошие отношения с Китаем и другими странами.

– Расскажите о Плане Мира Оскара Ариаса, пожалуйста.

– На эту тему можно еще долго говорить. Не всё еще сказано, и в своих мемуарах я затрону эти пустоты, которые из уважения к истории и настоящим действующим лицам необходимо заполнить. Только скажу, что по договоренности я летал в Москву, чтобы обсудить этот проект  и заручиться поддержкой со стороны советских властей, чего я и добился, к счастью,без каких-либо недоразумений.

– Вы себя не чувствуете одиноко?

– Что касается профессиональной и политической жизни, думаю, что да.  Я всегда был человеком неудобным для этого Параллельного Государства, то есть, фактической власти, которая усилила своё влияние  в последние годы. Но что касается личной жизни, то нет. У меня есть прекрасная семья в Коста-Рике, жена-костариканка Роза Мария, это моя вторая жена, и три замечательных дочери: Андрея, Мерседес и Лил Мари, которые вместе с Надей, моей русской дочерью, тоже замечательной, и со всеми внуками, которых они мне подарили, наполняют мою жизнь приятными мгновениями. Кроме того, мои жизненные испытания научили меня определять настоящих друзей, тех, которые всегда находятся рядом с тобой, в радости и в горе, и это очень ценно в жизни. Мне нравится писать на леденящие душу темы, которые некоторых злят, а некоторым нравятся. Я люблю искусство и иногда мне нравится писать картины или делать витражи и мозаики.

– И за все эти годы вы бывали в России?

– Немного. В тех случаях, когда  я смог туда поехать, чувствовал себя очень хорошо. Россию не надо объяснять, её надо чувствовать. И думаю, что я почувствовал её с полной силой, благодаря моему собственному жизненному опыту и также читая произведения Толстого, Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Булгакова. В Москве, естественно, я встречаюсь со своей дочерью, внуком Алёшей и внучкой Варей, со старыми друзьями, кроме того, в каждом путешествии знакомлюсь с новыми людьми. Между одним тостом и другим вспоминаем с грустью старые времена и, поскольку мы исторические оптимисты, нам нравится разговаривать о лучших временах, которые скоро настанут. Мне нравится ходить на разные культурные мероприятия, особенно на балет, и являюсь пламенным почитателем прим-балерин Светланы Сахаровой и Натальи Осиповой.

Моя первая жена Евгения давно умерла, я посещаю её могилу, возлагаю цветы и остаюсь там, размышляя, вспоминая эту русскую женщину, которая так много мне дала в жизни и которая всегда хранила меня в своей памяти. Старые соседи, которые там еще живут, навещают меня и однажды напомнили мне момент, когда на одном из субботников я посадил несколько березок, которые видны из окошка и, похоже, мне говорят: мы многое знаем о тебе. Вот такой был мой жизненный путь. Говоря словами поэта Амадо Нерво, «я от жизни взял всё, и она мне ничего не должна. Мы с ней квиты».

Нам очень не хотелось расставаться с этим замечательным аргентинско-костариканско-русским гражданином, но часы показывали 11.00 ночи. Поэтому пришлось прощаться, но с надеждой, что наша встреча не последняя.